Ваше мнение

102 203 подписчика

Свежие комментарии

  • Степан23 января, 1:59
    Тот кто злорадствует сполна получит заслуженного.Дворец Путина / ш...
  • светлана медянцева23 января, 1:32
    какого хрена голосовали за перестройку, ах не понимали в какое говно лезете, чего теперь ноетеРоссия нуждается ...
  • александр деев22 января, 23:25
    Послушайте умник,если ковид так заразен,так какого хрена граница открыта?А если не всё так как нам вешают по телевизо...На русских опробу...

Чтобы помнить войну, не надо жить во время войны

Подводя итоги 2020 года, многие сообщают, что он был «худшим в истории». Что поневоле вызывает в памяти строки:

«А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?».

В завершающемся году было много неприятного – с этим кто же спорит? – но минимальное знание отечественной и всемирной истории дает возможность назвать множество годов в прошлом, по сравнению с которыми 2020-й еще очень даже приемлемый. И называть его худшим в истории – значит, безрассудно гневить Бога.

 

В том же американском журнале «Тайм», осознавая, что обложка с «худшим в истории» 2020-м хлесткая, но при этом гораздо более глупая, редакция поместила статью, содержащую оговорки.

В своем тексте кинокритик Стефания Захарек признает, что в мировой истории бывали и худшие годы, но отмечает, что подавляющему большинству ныне живущих людей сравнить 2020 год просто не с чем.

Фото:  KAI PFAFFENBACH/Reuters

«Вам должно быть больше 100 лет, чтобы помнить о разрушениях Первой мировой войны и пандемии гриппа 1918 года; примерно 90 лет, чтобы иметь представление о лишениях, вызванных Великой депрессией, и 80 лет, чтобы сохранить память о Второй мировой войне и ее ужасах. У всех остальных людей просто не было подобных примеров».

Поэтому наблюденные в нынешнем году «стихийные бедствия, проблемные президентские выборы в США и пандемия коронавируса» перекрывают все доселе виденное.

Оговорка вряд ли помогает. В людской памяти остаются не только бедствия, ими лично пережитые. Например, на переживание Великой Отечественной войны и на память о неисчислимых бедствиях, ею принесенных, способны и люди, рожденные после 1945 года. А многие эмоционально воспринимают и Гражданскую войну, когда вообще никто из ныне живущих (кроме уникальных мафусаилов) еще на свет не явился.

При этом есть еще такая вещь, как бедствия в других землях. Кинокритику Захарек 57 лет, она родилась в 1963 году. А значит, уже на ее веку была китайская культурная революция, резня коммунистов в Индонезии и злодеяния красных кхмеров в Камбодже. Перед которыми меркнут все проблемные президентские выборы в США и даже бушующее ныне моровое поветрие.

А несколько позже был геноцид в Руанде, гражданская война в Югославии, «святые 90-е» на территории бывшего СССР, басаевские мегатеракты от Буденновска до Беслана. Затем к списку добавилась арабская весна в Сирии и Ливии. Не замечать таких жестоких бедствий можно лишь исповедуя принцип «За чужой щекой зуб не болит». А равно «Один гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем вся фантазия у Гете». Может быть и так, но публично хвалиться таким восприятием чужих бед не совсем принято. Хотя такова уже слабость человеческая.

«Когда теперь бранят произвол культа, то упираются все снова и снова в 37-й – 38-й годы. И так это начинает запоминаться, как будто ни ДО не сажали, ни ПОСЛЕ, а только вот в 37-м – 38-м (да и нынешнее начинание «Последний адрес» безотносительно к личной позиции организаторов находится в аккурат на этой линии – М.С.)».

И объясняется, почему. До 1937 года была мужичья чума (установление колхозного строя) – «но мужики – народ бессловесный, бесписьменный, ни жалоб не написали, ни мемуаров.

А поток 37-го года прихватил также и людей с положением, людей с партийным прошлым, людей с образованием, да вокруг них много пораненных осталось в городах, и сколькие с пером!  – и все теперь вместе пишут, говорят, вспоминают: тридцать седьмой! Волга народного горя! А скажи крымскому татарину, калмыку или чечену – «тридцать седьмой» – он только плечами пожмет. А Ленинграду что тридцать седьмой, когда прежде был тридцать пятый?».

 

Написанное Солженицыным полвека назад вполне применимо и к журналу «Тайм». Та же эгоцентричность восприятия. Чужих бед как бы и не существовало, но зато собственная беда – она неслыханная и имеет всемирно-историческое значение. Другое дело, что такие жалобы эгоцентрика, хотя бы в принципе не лишенные некоторого основания, неважно воспринимаются другими (см. также и восприятие табличек с «Последним адресом» – там то же самое).

Номер «Тайм» делали глупые и жестокие дети – так и отношение к ним соответствующее.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх